Как работает ветслужба Заринского района
В Заринском районе два раза в год, если нет внезапных вспышек, ветслужба обходит все подворья по плану противоэпизоотических мероприятий. График плотный, выходные случаются редко, но иначе нельзя. Серологическая диагностика крови, внутрикожные пробы на туберкулёз, через 72 часа — читка реакции, потом вакцинация. Каждый этап — по часам, пропускать нельзя. В апреле ставят от сибирской язвы, позже будет ящур, затем — заразный узелковый дерматит. И так по кругу из года в год. Рутина? Да. Но без неё никак. Нам удалось присоединиться к одной из таких бригад в начале апреля.
День выдался серый, но без дождя. Для выезда это удача. Ветер не сильный, но жгучий. Земля ещё не просохла после снега, по утрам подмораживает, а к обеду с крыш начинает капать. С полей тянет сыростью и прошлогодней соломой. Этот запах, смесь прелой листвы, чернозема и весенней оттепели, сопровождает нас весь день. На дорогах — каша, но машина ветслужбы идёт уверенно: здесь всякая колея знакома.
В этот день работали на станции Смазнево. Село протяженное, дворы разбросаны, но ветеринары знают каждый поворот. По плану — около тридцати дворов. Цифра кажется небольшой, пока не начинаешь считать затраты времени на каждое животное. До этого ветврачи уже заехали в три дома в Казанцево.
Наша бригада — Управление ветеринарии Государственной ветеринарной службы Алтайского края по г. Заринску и Заринскому району. Многие здесь работают давно, друг друга знают по голосам и привычкам. Андрей Гуж, начальник, Сергей Рыбаков, вет-врач. Сергей — молодой специалист, летом будет два года, как в профессии, но держится уверенно. Параллельно в этот же день две другие бригады эпизоотологов Сергея Протопопова и Сергея Полякова объезжали соседние сёла. Работа идёт по всем фронтам.
В работе ветврачей нет ничего лишнего, есть жёсткая последовательность. Каждое движение отработано, каждый инструмент лежит под рукой. Сначала отбор крови на бруцеллёз и лейкоз, следом — биркование и маркирование, затем плановая вакцинация от сибирской язвы и эмкара. Пропустить этап нельзя, нарушится вся схема.
Про сибирскую язву слышали почти все, а вот эмкар (эмфизематозный карбункул) на слуху реже. И зря. Название сложное, болезнь страшная. Это крайне опасное инфекционное заболевание крупного и мелкого рогатого скота протекает молниеносно и часто приводит к гибели, если не предпринять срочных мер. Инфекция буквально съедает мышцы животного изнутри и выделяет газ, вызывая эмфизему — вздутие. Тело раздувается, животное мучается. Болезнь сопровождается высокой температурой, хромотой и образованием горячих болезненных припухлостей на плечах, груди, шее и бёдрах. Скот не может стоять, ложится и быстро слабеет. Позже эти припухлости холодеют, и при прощупывании слышен характерный хруст. Звук, который ни с чем не спутаешь, — опытный врач узнаёт его сразу. Самый эффективный способ защитить животное — вакцинация, особенно в неблагополучных зонах. Другого выхода нет.
Биркование — тоже необходимая процедура. Без неё сегодня никак. На многих животных уже есть простые бирки, которые ставили в хозяйствах: «2256» красуется на ушах рогатых. Это для внутреннего учёта, но закон требует большего. Правила ужесточились. Система стала централизованной. Теперь идентификацию проводят только бирками Россельхознадзора через систему «Хорриот». Звучит сложно, но на деле — просто и надёжно. Выглядит это так: ветеринар достаёт жёлтые пластиковые серьги с номером, специальными щипцами пробивает ухо животному — и вот уже у коровы новый «паспорт». Быстро, почти без крови, но скот не любит эту процедуру, чувствует. В «Хорриоте» хранится всё: сколько скота, какие ветмероприятия проведены, была ли особь на карантине и когда его сняли. Полная история каждой головы.
Подворье Чехонацких — одно из самых больших в объезде. Сразу видно: хозяин основательный. Восемь быков герефордской и симментальской породы, одна корова и овцы. Живности много, хлопот — ещё больше. Двор просторный, огороженный крепкими жердями. Забор надёжный, таким и положено быть в хозяйстве, где скотину ценят. Земля у сарая размешана в кашу с соломой — копыта намесили за зиму. Под ногами хлюпает, но никто не обращает внимания. Пахнет навозом, сеном и чем-то тёплым, живым, что бывает только там, где скотину держат с душой. Это не тот запах, от которого морщатся городские, — это запах жизни.
Григорий Чехонацких, хозяин, встречает приветливо, хотя лёгкое смущение от камеры и блокнота всё же чувствуется. Человек он привычный к работе, а не к вниманию. К изгороди неторопливо подходит бычок Яша — красавец-герефорд с кудрявой головой, большими выразительными глазами и мокрым чёрным носом. Глаза у него действительно умные, почти человеческие. Он тянется ко мне, и Андрей Гуж смеётся: «Дружелюбный, почти ручной».
Но как только Яшка увидел верёвку, всё переменилось. Верёвка для него — как сигнал тревоги. Понял, что сейчас будет укол, и включился древний бычий инстинкт — бежать. Сработало то, что заложено природой. И началось. Хозяин — за ним, ветврач — с другой стороны, хозяйка перекрывает выход к воротам. Бычок мечется по двору, поднимает копытами комья грязи, тяжело дышит, но глаза всё те же, большие, выразительные. В них и страх, и обида, и непонимание. «Попался, красавец», — выдыхает Андрей Гуж, когда Яшу наконец загоняют в угол. Короткий укол в шею. Игла входит почти беззвучно. Яша вздрагивает, обиженно фыркает и затихает. Обида быстро проходит, когда понимает, что боль уже позади.
Овечек, кстати, поймали быстро. Тут даже неловко вышло: врач просто зашёл в загон, протянул руку — и они сами пошли, словно понимали, что не больно, что по делу. Стояли смирно, только ушами подергивали. А вот за главой небольшой отары пришлось побегать. Баран оказался хитрее. Трижды уходил из кольца, прятался за кормушкой, пытался проскочить у калитки. Ноги у него быстрые, а характер упрямый. Поймали с пятой попытки. Вышло забавно, хотя на самом деле это просто рабочий момент.
— Хозяйство хорошее, благополучное, — комментирует начальник ветслужбы. — Все прививки делают по плану, вовремя. Бывает и по-другому, — добавляет он, — люди не хотят прививать скот, не пускают бригаду на осмотры. Причины называются разные: от нехватки времени до недоверия. С таких берут письменный отказ и передают в Россельхознадзор. Бумага идёт в дело, а животные остаются без защиты.
Андрей Робертович подчёркивает жёстко: в их зоне основные методы борьбы с болезнями — это исследования и вакцинация, без вариантов. Другого не дано. При вакцинации организм вырабатывает антитела, и при встрече с инфекцией они становятся барьером. У непривитого животного этого барьера нет. И тогда всё решают часы.
По пути ветврачи ставят прививки от бешенства — бесплатно, кошкам и собакам. Это отдельная, но важная часть их работы. «Бешенство — особо опасное заболевание, — говорит Андрей Гуж. — Человек может заразиться, а если вовремя не принять меры — летальный исход». Слова жёсткие, но правдивые. В Заринском районе официально зарегистрировано три пункта заражения бешенством: два в Шпагино и один в Староглушинке. За каждой цифрой — риск. Нашествие лис в последнее время тревожит всерьёз. Они идут к людям, а вместе с ними опасность.
У Григория Ивановича есть пёс Добор, русский пегий гончий, охотник и верный друг. Крупный, серьёзный, укол в холку переносит стойко, только еле слышно поскуливает, скорее от обиды, чем от боли. Он смотрит на хозяина, будто спрашивает: «За что?» — но терпит. Кошки Даша и Барсик тоже держатся мужественно.
Улица Молодёжная. Здесь — две головы КРС: корова Жданка и телёнок Кроша, которому ещё и месяца нет. Кроша — маленький, но крепкий. Хозяйка чаще называет свою любимицу не по имени, а ласково «Моя большая корова». Говорит это с такой теплотой, что сразу ясно: Жданка здесь не просто скот, а член семьи. Двор поменьше, но ухоженный: дрова сложены поленницей, сено в тюках под навесом. Всё на своих местах. Возле сарая — старая скамейка, на которой, видно, любят сидеть вечерами. Смотреть на закат, слушать тишину.
Анну Дадаеву, хозяйку, сюда с Сахалина привез муж. Тысячи километров позади, а любовь к земле и скотине осталась. Скотом занимается с семи лет. С детства привыкла вставать затемно. Встречает дружелюбно, ветврачей знает хорошо и много тёплых слов говорит о Сергее Рыбакове, молодом специалисте. «Толковый парень, — говорит Анна Александровна. — Не ленится, подходит с душой, видно, что животных любит».
— Держали бы больше скота, — вздыхает Анна Александровна, — но с выпасом трудно. Земля вся в аренде. Та, что доступна, далеко, на горе, вдоль железной дороги. С электропастухом не набегаешься, а пастуха не найти».
Земля — это больная тема для многих хозяев в селе. Вот и получается: хочешь держать животину, а условий нет. Руки есть, корм есть, а пасти негде. Кроме рогатых, Анна Александровна привила от бешенства и собаку.
Улица Дорожная. Хозяева уже ждут. Видно, что предупреждены и готовы. Задача на сегодня — проверить реакцию на туберкулёз у коровы Милки. Несколькими днями ранее сюда приезжали с безыгольным инъектором, штукой, похожей на пистолет, ставили пробу. Выглядит необычно, но животные переносят легче, чем обычный укол. Реакция отрицательная, значит, можно ставить вакцину. Вздох облегчения — и хозяина, и врача. Геннадий Дорохов, что встречал нас, говорит спокойно: «Всё, что надо, делаем по графику».
Улица Школьная. Громкий лай встречает ещё до калитки густым басом. Пёс, видно, серьёзный охранник, не лает просто так, а по делу. Хозяин окликнул его, и тот послушно замолчал. Видно, что к порядку тут приучены.
В сарайке смирно стоит Ночка. Она даже не дёргается, когда врач подходит ближе — только уши поворачивает вслед за руками. Проба на туберкулёз — отрицательная, вакцинируют от эмкара и сибирской язвы. В соседнем помещении стоят любимцы Сергея Рыбакова, красные степные красавцы — телята Карп и Сазан. Оба ухоженные, с гладкой шерстью и спокойным, почти философским взглядом. Имена выдают хозяина с головой: заядлый рыбак. Хозяин, Евгений Зимин, кстати, улыбается, когда я переспрашиваю про клички. Видно, что эта история про рыбные имена уже не раз вызывала улыбку у коллег. Алгоритм тот же: визуальный и тактильный контроль пробы, потом укол. Врач аккуратно ощупывает место инъекции, проверяет, нет ли припухлости, и только после этого достаёт шприц. Животные стоят тихо, как будто понимают, что от этого зависит их здоровье, а может, и жизнь.
У Евгения и Евгении Зиминых пять голов КРС. Хозяйство крепкое, без лишней суеты: сено аккуратно сложено, поилки чистые. Относятся к животным с тем редким уважением, которое бывает только у людей, которые скотину любят и не боятся. И это чувствуется сразу.
Здесь мы попрощались. Бригада собирается быстро — у них график, и его надо соблюдать. Сергей Рыбаков закрывает свой чемоданчик, Андрей Гуж обменивается парой фраз с хозяевами, уточняя, когда приедут в следующий раз. Они уезжают дальше — впереди ещё дворы, пробы, уколы, бирки, разговоры и отказы.
Ветер все так же тянет с полей, заставляя укутываться в шарф по самый нос. Во дворе Зиминых потихоньку затихает лай. Тишина. Не та, которая бывает в городе, когда умолкают моторы, а та деревенская, когда слышно, как где-то вдалеке скрипит калитка и капает вода с крыши.
Алена Хрусталева
