Пока дети катаются с горок, сидят в телефонах или делают уроки, где-то есть те, кто думает о них постоянно. Не о своих. О чужих. О тех, кого обижают, о ком забыли, кто сам ещё не понимает, что творит. Отдел по делам несовершеннолетних — это то место, где чужие дети становятся своими. Хотя бы на время разбирательства.
Здесь, в кабинете начальника отдела, эти мысли обретают лица, имена и судьбы. Елена Григорьева, майор полиции, возглавляет отдел с 2018 года. В её подчинении — шесть инспекторов. Один постоянно работает в Залесовском округе, двое закреплены за Заринским районом, остальные — за городом. Штат укомплектован полностью. Кто-то из сотрудников сейчас на обучении, кто-то проходит первоначальную подготовку, остальные уже трудятся больше года.
У каждого инспектора — свой участок, своя территория. А на ней — детские сады, школы, техникум, лицей в Залесово, детский дом, центры творчества, художественная и музыкальная школы. Всего 29 организаций, где есть дети. И за каждым ребёнком, по сути, нужен глаз да глаз.
Задачи у отдела широкие. Прежде всего, предотвращать и пресекать правонарушения среди несовершеннолетних. Чаще всего это кражи, мелкие хищения, распитие алкоголя. Работают инспекторы и с теми, кто ведёт антиобщественный образ жизни, занимается бродяжничеством. Вторая большая линия — родители. Те, кто злоупотребляет спиртным, употребляет запрещённые вещества, не занимается детьми. С ними тоже работают. В рамках своих полномочий, но плотно и постоянно.
Взаимодействие с органами системы профилактики налажено. Инспекторы входят в комиссии по делам несовершеннолетних: городскую, районную, залесовскую. На комиссиях разбирают материалы, которые поступают со всех сторон. В том числе из дежурной части, из школ, от соседей, от самих родителей.
Откуда берутся сигналы? Один из частых каналов — звонок в дежурную часть. Кто-то сообщает о шумной компании подростков, кто-то — о пьяной матери, кто-то — о ребёнке, которого давно не видели на улице. Бывает, звонят сами учителя: ребёнок перестал ходить на уроки, изменился внешне, замкнулся. Бывает, соседи не выдерживают и сообщают анонимно. Каждый такой сигнал проверяют. Даже если он кажется пустяковым. Даже если жалоба — просто способ досадить нерадивым соседям. Потому что за пустяком иногда прячется беда.
Если звонок в полицию касается неблагополучной семьи или ребёнка, выезд обязателен. В случаях анонимных сообщений тоже. И даже если соседи просто пожаловались, что мать кричит на детей. Вдруг там не только крики, а реальная беда? Инспекторы выезжают на место, смотрят, в каких условиях живут дети, есть ли еда, есть ли спальное место, ходят ли они в школу. Иногда одного такого визита хватает, чтобы семья взялась за ум. Иногда начинается долгая, трудная работа.
Елена Сергеевна поясняет: не каждая семья, попавшая в поле зрения отдела, считается находящейся в социально опасном положении. Всё зависит от степени. Если родитель в течение года привлекался к ответственности больше одного раза, ставят на учёт. Но сам по себе учёт — не клеймо, а повод работать. Помогать, а не наказывать.
С детьми тоньше. Учитывают степень тяжести проступка. Стопроцентно ставят на учёт тех, кто употребляет алкоголь, наркотики, курит. Тех, кто совершил преступление или общественно опасное деяние, но не достиг возраста ответственности. С ними тоже работают. Индивидуально. Без крика. Без ярлыков.
— А правда, что заявление о пропаже ребёнка принимают только через несколько суток?
— Неправда, — отвечает майор. — Если ребёнок не на связи, если вы понимаете, что случилось что-то неладное, — звоните сразу. Бывает, мама оставляет малыша на горке, а сама уходит домой. Ребёнок заигрался, не пришёл вовремя — она уже в панике звонит. Выезжаем, а он всё ещё катается. Такое тоже бывает.
Работа с детьми — всегда сложно. И всегда ответственность.
Я спросила, что за последнее время шокировало больше всего. Елена Сергеевна задумалась ненадолго.
— Сейчас век цифровых технологий. Дети заходят в интернет, смотрят что попало, общаются с кем попало. Бывают случаи, когда отправляют свои фотографии, даже не понимая, чем это может обернуться. И становится жутко. Почему родители не уследили? Почему дети такие доверчивые? Но лично для меня, как для мамы двоих детей, самым страшным всегда были и остаются условия, в которых приходится жить некоторым детям. Антисанитария, грязь, дети спят без постельного белья. Когда видишь это своими глазами, внутри всё переворачивается.
Но есть и хорошее. Приведу в пример села района. Там все друг друга знают, главы сельсоветов первыми бьют тревогу, если замечают неладное. И это работает. Многие семьи, попавшие в поле зрения, стараются исправиться. Заключают соцконтракты, наводят порядок в доме, снимаются с учёта. Если есть желание жить по-человечески — помогают все: и полиция, и соцзащита, и администрация. И такие случаи — не редкость.
Но бывает и по-другому. Когда дети изымаются из семьи. Когда спасать приходится уже не родителей от пьянства, а детей от родителей. Это крайняя мера, но без неё тоже не обходится.
Сейчас за школами Заринского района закреплены два инспектора. Один из них, София Крайнерт, на месте. Второй — на обучении. Связь с образовательными организациями постоянная. Выезды, проверки, беседы — всё это идёт своим чередом. Школы знают: если проблема, можно звонить сразу. И звонят.
Цифры за 2025 год такие. По Заринскому району на учёте состояло 47 детей и 88 родителей. По городу Заринску — 132 ребёнка и 146 родителей. За каждой цифрой скрывается семья, история, иногда трагедия, иногда шанс на исправление.
И те, кто работает в ПДН, этот шанс дают. Каждый день. Каждому, кто готов его взять. Потому что другого шанса может и не быть.
Алена Хрусталева
