Добраться до станции Смазнево можно двумя путями, и каждый по-своему хорош. Первый — электричкой, что идет в сторону Аламбая, в самую таежную глушь. Она мерно покачивается на стыках рельсов, и за окном проплывают березовые перелески, болотца с ржавой водой и редкие полустанки, где никто не выходит, только ветер гуляет по платформам. Второй — по трассе, что петляет от Заринска среди холмов и полей, пока не упирается в поселок, прижавшийся к стальным магистралям. Здесь, на этой земле, где запах угольной пыли от проходящих составов смешивается с сыростью лесных опушек, уже много лет стоит дом, который хочется изучать не рулеткой, а глазами и душой. Дом Габовых — Валентины Ивановны и Федора Павловича.
Он встречает издалека. Не вычурной лепниной, не пластиковыми панелями, а уверенной статью и нестандартной архитектурой, которая сразу выдает руку хозяина. Больше ста квадратных метров жилой площади. Переступая порог, ты попадаешь в лабиринт, придуманный самими хозяевами: огромный зал — настоящее царство света, где и футбольный мяч не найдет преграды, если очень захочется, но мячам здесь не место — место людям. Небольшая лесенка ведет в погреб-котельную — хитрый инженерный ход, который говорит о том, что Федор Павлович, как истинный энергетик, любит продумывать логистику тепла до сантиметра. Рядом уютная веранда, где по утрам пьют чай в тишине, прислушиваясь, как осы бьются в стекло. По нескольким коридорам можно бродить, теряясь в полумраке, и находить в каждом углу по кусочку старого Барнаула или молодого Киселевска. Дом нестандартный. Дом — персонаж. И персонаж этот помнит, как строился метр за метром, как заливался фундамент на совесть, чтобы выдержать и здешние морозы под сорок, и летнюю жару, когда трава в огороде стоит стеной.
Но настоящая архитектура этого дома — не стены, а годы, сложенные из событий. Габовы приехали сюда не юными первоцелинниками, а уже зрелыми, состоявшимися людьми, для которых переезд из краевой столицы стал не бегством от городской суеты, а шагом к своему, корневому. В Барнауле оба много лет отдали заводу «Ротор», сердцу приборостроения, которое в советские годы гремело на всю страну. Она — обмотчица, руки которой помнили тончайшую медь и изоляцию, он — старший мастер. «Ротор» был их общим прошлым, их точкой пересечения в огромном заводском цехе, где гул станков заглушал голоса, но не мог заглушить судьбу.
Валентина Ивановна — дитя военного времени. Родилась в 1945-м, в селе Михайловка Усть-Калманского района. Ее детство пахло лепешками из прошлогодней муки и отцовской усталостью. В их семье росло три девочки — Любовь, Надежда и она, Валентина. После девятого класса поступила в педучилище, но каждая копейка считалась, жить было не на что, и вчерашняя школьница пошла на хлопчатобумажный комбинат. Прядильные станки, гул, вечная ватная пыль в волосах — так начиналась ее трудовая юность. Потом замужество, рождение Светланы и Евгения, бесконечная бытовая круговерть, когда времени на себя не оставалось вовсе. И только потом, когда дети подросли, судьба привела ее на проходную «Ротора».
Федор Павлович — из соседней Боровлянки, деревушки, которую сегодня на карте и не сразу сыщешь. Он на два года старше супруги, родился в разгар войны, когда деревня жила одним дыханием с фронтом. Семеро детей — это не просто цифра, это маленький колхоз внутри одной избы. Семь классов Смазневской школы — и парень уехал в шахтерский Киселевск, поступать в училище на токаря-электрика. Приходилось совмещать станок с вечерней школой. Потом армия — застава в Рени, пограничный пункт на Дунае. Вернувшись, он пошел по проторенной братом дорожке на «Ротор». Но амбиций у молодого специалиста оказалось больше, чем просто работа у станка. Он поступил в политехнический институт в Барнауле. Это был подвиг в квадрате: работа, семья от первого брака, двое детей и учебники до полуночи. Энергетический факультет он окончил с чувством человека, который умеет считать не только киловатты, но и собственные силы, расставляя приоритеты жестко и безжалостно к себе.
Они встретились, когда стрелка жизненных часов показывала глубокую середину пути. Ей — тридцать шесть, ему — тридцать восемь. За плечами обоих уже было по браку, дети и устоявшиеся привычки. Такие встречи обычно называют случайными, но только не эту. Это было столкновение двух одиноких планет, решивших больше не вращаться по отдельности. Обстоятельства не сулили легкости: пересуды, где-то осуждения… Но они выбрали друг друга, зарегистрировали брак, а позже — венчались в церкви, скрепив союз уже перед лицом вечности. Сорок три года пролетели, как один день.
Когда в конце восьмидесятых «Ротор» начал задыхаться от безденежья и сокращений, Федор Павлович, уставший от городской тесноты и вечного шума за окном, ухватился за возможность, которая пахла родной землей. Он устроился электриком на железную дорогу в Смазнево. Валентина Ивановна не раздумывала долго: собрала вещи, оставила барнаульскую квартиру и уехала за мужем в поселок, где ее ждали не только родственники, но и надежда на простор и тишину.
Начали строить свой дом — как крепость на десятилетия. По тем временам платили неплохо, руки были умелые, а поддержка большой родни, оставшейся в этих краях, ощущалась физически. Хозяйство развернули знатное: две буренки, дающие парное молоко для внуков, куры, гуси, поросята. Огромный огород с грядками, где каждая морковка выращена с любовью. Но главной их совместно страстью стала пасека. Пчелы. Они копошатся в ульях вместе, и в этом занятии нет места суете. Валентина Ивановна, с ее вспыльчивым, обидчивым нравом, и Федор Павлович — олицетворение спокойствия и мудрости. Он знает, когда промолчать, она знает, когда взять паузу. «Уступать и разговаривать, — говорят они, — и обязательно жалеть друг друга. Без жалости, без сочувствия — никуда. Иначе все разобьется вдребезги».
Сегодня их родовое древо разрослось крепкими ветвями. Четверо внуков сменяют друг друга на пороге этого дома, а шесть правнуков уже вовсю топчут ножками полы огромного зала. Самый желанный звук для дедушки и бабушки — этот самый топот, звонкий детский смех. Они очень любят, когда дом полон. Тогда Валентина Ивановна достает свои лучшие заготовки из погреба, а Федор Павлович рассказывает правнукам, как в его детстве водились в здешних лесах медведи, а по весне разливалась река так, что лодки по улицам плавали.
Лес — это отдельная глава их жизни. С корзинками они исходили все окрестные урочища. Грибные места знают, как свои пять пальцев: где маслята, где белые, а где сыроежки. Есть у них еще одно общее любимое дело — творчество. Валентина Ивановна и Федор Павлович — голоса местного ансамбля «Судьбинушка». Раньше, когда здоровье позволяло, они пели дуэтом. Они были желанными гостями на всех праздниках.
В этом доме на станции Смазнево время течет по своим законам. Здесь просто живут, любят, помнят и… поют. И глядя на них, начинаешь верить, что русская деревня жива не только колхозами и фермами, а вот такими парами, которые не променяли городской комфорт на тишину и красоту совместного старения, на этот странный, ни на что не похожий уклад. Их дом — это больше чем стены. Это их общая жизнь, оставленная в каждом сантиметре пространства.
Алена Хрусталева
